ecmoru (ecmoru) wrote,
ecmoru
ecmoru

Страна победившего фашизма. События 19 августа - глазами очевидца

Рассказывает Алексей Дмитриев:


Пятница, думал я. Священный день, когда вечером, после работы, можно добираться до дома в предвкушении свободной от забот субботы и последним привалом перед новой неделей, воскресеньем.


Вот и сейчас, думал я, приду в лагерь, посмотрю на обычную тишину, меланхолично поиграю на новеньком дудуке, привезенным добрым человеком. Попью чаю, поджарю на мангале ломоть хлеба с сыром... Лениво пойду пораньше домой и буду восстанавливать силы.


Но не тут-то было.


Едва я собрался выходить в Лес на обеденный перерыв - приходит звонок. Лес рубят, ЧОП наглеет, все плохо. Советую вызвать полицию. Неспешной прогулки не вышло - большую часть пути в лагерь вообще одолевал бегом, лишь иногда замедляя шаг, чтобы отдышаться.


Лагерь встретил меня мерзким шумом работающих пил. О, как я надеялся забыть этот звук. Люди стояли посреди лагеря, возле стола. Сворой псин за оградой сгрудились ЧОП-ы.


Много раз я наблюдал на улицах бродячих собак - грязных, держащихся кучей, самодовольно устраивающих склоки за территорию. Наверное, считающих, что жизнь удалась, если довелось облаять или ухватить за лодыжку прохожего. А тут некий Преображенский-стахановец приманил колбасой бродячую стаю, прооперировал всех методично и одинаково, вшивая боюсь даже представить, чьи гипофизы. Так, по-видимому, родился если не весь ЧОП "Витязь", то уж явно подавляющее его большинство. Модернизация и инновации в деле.


Вешаю куртку. Готовлю фотоаппарат. Идем на просеку. Несколько особей от стаи тут же отделяются от своры и встают на пути, нагло гавкая и рыча.

А как же - чужой зашел на территорию, которую они, наверное, успели уже пометить.


Возвращаемся в лагерь, и едва ли не с сотой попытки вызываем полицию. Наряд едет.


Надо сказать, что машина потерялась в дороге - пришлось созваниваться через дежурного, бежать, сбивая дыхание, нервно шагать по дороге, встречать.


Пока ехали уже в машине - ввел в курс дела.


Выходим из машины и быстро идем к месту работ.


Отдельные ЧОП-ы вьются вокруг, но куда приткнуться, не знают.


Меж тем, объявился "старший". Ранее он уверял, что отвечает за сии вырубки и все документы, какие только надо, у него есть - но он мне их не покажет, ибо я не уполномоченный представитель "ваших". Попутался, бедолага. Это только у них "наши" - это такая стайная порода, у которых обязательно есть вожак и набор высокопоставленных самцов и самок-комисарров. А у людей, граждан, кто может быть "уполномоченным представителем"? Спрошу иначе - а что, разве кто-то может им не быть? То-то и оно.


Естественно, никаких документов у якобы "ответственного" не оказалось, да и сам ответственный оказался наделенным куда меньшей ответственностью, чем в момент распушения хвоста и гребня передо мной лично. А где сами документы, и есть ли они... это не его ума дело. Как и многое другое.


Все это время Вера, опираясь на длинную палку, убеждала в чем-то двух ЧОП-ов. Они кричали на нее, размахивали руками. Она говорила спокойно и стояла прямо.


Сотрудник полиции велел остановить работы и не возобновлять их, пока разрешения на рубку не будет.


Поехали в полицию. Вера рассказывала, что ЧОП-ы сулят революцию и стрельбу. Иначе просто не умеют. Зато умеем мы. Умеем и хотим жить в нормальной стране, по нормальному закону. Без пальбы, без крови, без издевательств.


В отделении предстояло выслушать потоки мата и оскорблений со стороны начальника УВД Голдобина. Если быть точным - он просто вышел из кабинета, послал меня "в лесхоз" и наградил экспромтом (или не экспромтом?) высокохудожественной фразой, в которой допустимыми среди приличных людей были только предлоги и союзы. Пришлось постоять некоторое время в коридоре. Затем Голдобин, очевидно, поняв, что я не уйду, дал-таки написать заявление и объяснение по делу. При этом виня во всех мыслимых злодеяниях и огрехах. Впрочем, о нем мы еще поговорим...

Несмотря ни на что, успел честно закончить работу на родном предприятии. Коллеги были в шоке от услышанного. Тут надо заметить, что за весь период общения (с 2008-го года) по теме беды, обрушившейся на Химкинский лес, я могу пересчитать на пальцах одной руки тех, кто действительно ЗА вырубку и строительство дороги. Причем, как выясняется, большинство из них просто повторяют фразы из заявлений того же Кельбаха. Ну, того самого Кельбаха, который в мае заверял, что вырубки все уже закончены, и в сердцах называл провокациями слова защитников Леса о том, что его холуи будут рубить еще, и притом довольно много.


Нет. Люди в большинстве своем не так глупы, чтобы безусловно верить чему-либо, что говорит чиновник. Но, увы, недостаточно умны, чтобы верить в то, что жить можно иначе. Поступать по-человечески и окружать себя людьми, которые живут не как чьи-то холопы, но как самые настоящие люди. Признаюсь - я тоже не верил. Пока не пришел в лагерь защитников Химкинского леса в пасмурный день 8 мая 2011 года.


И теперь происходит то, что происходит. Собираюсь, ухожу с работы. И тут звонит телефон. Семен взволнованно сообщает, что принесли какие-то разрешающие документы, и теперь моя задача "как-нибудь доказать, что они липовые".


Вот это неожиданно. Если бы сейчас с улицы Москвина на улицу Грушина вальяжно вышел  Диоген Синопский собственной персоной, катящий перед собой бочку и ведущий под уздцы единорога в сбруе из ромашек - я бы, наверное, удивился меньше. Привидения, неопознанные летающие объекты из других планет и миров, реликтовые животные, неизвестные науки... не верю, но допускаю. Но чтобы "Автодор", вот уж больше года невозбранно (со стороны чиновников) строивший дорогу без разрешения на строительство, вдруг взял и честно получил все разрешения... Извините, это уже нонсенс. Этого не может быть потому, что не может быть никогда.


Перезваниваю Семену, вооруженный этой логикой, и интересуюсь, что за документы. Подозрение не то, чтобы закралось, а скорее стояло передо мной и отчаянно махало руками уже минут пять.


Слышу: "Разрешение на строительство, на прокладку асфальта и так далее...". Картина ясна.


Снова пришлось пробежаться. Химкинский лес встретил меня тем же терзающим слух звуком работающих пил. Треском падающих деревьев.


Дикие ЧОП-овцы уже расхаживали по краю лагеря, "ответственный" с какими-то бумажками стоял рядом. И ходили люди. Колобаев кинулся наперерез - на него налетела свора в черном и в камуфляже. Били ногами. Тащили за руки и ноги.


Иду к "ответственному". Тут же рядом со мной встают и начинают порыкивать несколько существ в униформе. "А чего это он подходит к альфа-самцу?".


Псевдопрораб с победным видом показал копию: "Разрешение на строительство. Выдано 12 июля 2011 года". Нехотя пролистнул другие бумаги. Порубочные билеты? Нам они уже не нужны.


Треск деревьев, звуки пил, крики... Полиция вскоре должна приехать.


Меж тем, "ответственный", видимо, почувствовал себя на коне, и нахально рассказал, что сделал бы со мной, попадись я ему с моим кулоном-пентаграммой один на один. Тут же стал вещать, что он-де - русский и потому носит крестик. Что все русские должны быть этой веры и носить крестик, а я потому получаюсь вообще неизвестно кто.


Моя вера - отвечаю - в наличии совести и уважению к Природе. Продолжая хамить, как-бы-прораб тоном обличителя прогоготал, что я и в армии, как видно, не служил. Следовательно, вообще некто недостойный. Не солдафон, не холуй, не господский лакей, и не ношу крестик лишь потому, что считаю себя русским.


В ходе этой милой беседы один из стоявших рядом формоносцев успел пригрозить сломать мне челюсть. Из-за чего? Не знаю. Может, из-за того, что я в споре пытался донести, что хоть они и зовутся ЧОП, а по сути - обычные сторожа. Нет у них ни морального, ни законом установленного права избивать людей и покрывать беззаконие. Может, из-за того, что раздражал его своей "неправильностью", да еще и стоял рядом. А, может, снова инстинкт велел лаять громко и злобно, сверкая частоколом клыков.


Успел поговорить по телефону с Гришей - он обещал, что скоро придет на подмогу. С помощью Жени успел помириться с Николаем. Права была Галина, говорившая: на одной чаше весов - самолюбие, на другой - дубрава.


Милиции не было довольно долго. Подъезжали люди. Знакомые лица и незнакомые...


Несколько раз звонил в УВД. Наконец, силуэт машины отделился от придорожного кафе. Встали на дороге возле меня, и, держа в руке по стаканчику, исходящему паром, с торчащей сбоку ниточкой и биркой от чайного пакетика, стали кому-то отзваниваться и ждать команды. Подошел как раз спешивший в лагерь Гриша. Помог убедить их ехать. Вскоре команда по телефону была дана. Петляем по ухабам. Один из полицейских спрашивает: "Что, и зимой стоять будете?". Отвечаю, что до зимы еще надо дожить. Без тени иронии.


Машина не смогла подъехать к лагерю. Ветви огромной березы, поваленной прямо поперек дороги, задержали машину и громко хлестали по бортам.

Деревья валили прямо в лагере. Несколько палаток успели вынести наружу. На виске Павла свежие пятна крови. С одной стороны от машины ППС сгрудились ЧОП, с другой - люди, частью избитые. Шехтман весьма резонно крикнул: "Дай Бог, чтобы среди вас было столько людей с начальным образованием, сколько среди нас - с высшим!".


А между этим стоял псевдопрораб, я и работник милиции, изучавший копии документов.


В этом рассказе я уже много сказал о ЧОП "Витязь". И вот один из них принес опиравшейся на палку-посох Вере, у которой сильно повреждены ноги, раскладную табуретку. Попросил присесть. И в глазах его не было ни той лютой, хищной злобы, которая окружала его коллег. Не знаю, участвовал ли он в потасовках - я не видел. Ни знаю, бил ли ногами Семена или Павла - надеюсь, нет. Но этот поступок... вот такой ничем не предписанный и никем не приказанный, простой и до боли человеческий поступок, заставляет меня уважать молодого человека, имени которого, увы, не знаю.

Меж тем, работник полиции просмотрел документы и собрался, как видно, уходить. Разрешение на строительство есть. Очередное дерево рухнуло между стволов и ветвей. Разнесся оглушительный шум, больше похожий на взрыв.


Показываю свои копии документов - Постановление, предписывающее порядок вырубки и устанавливающее необходимые документы. Выдержку из закона.


Псевдопрораб ранее говорил, что новый Лесной Кодекс, якобы, отменил порубочные билеты. Принес ему свежую редакцию закона, припасенную в лагере. Он стал отмахиваться от нее и от зазвучавших со стороны предложений показать на те слова, на которые он ссылается.

Работник милиции отвел его в сторону. Они долго о чем-то говорили. Мимо меня промелькнул в чьих-то руках пузырек йода. Из не разоренной налетчиками палатки пытались доставать медикаменты. Павлу обрабатывали висок.


Мерзкой, нагло от своей безнаказанности жужжали пилы. Трещали, одно за другим, падающие деревья.


И вот прозвучал приказ: работы остановить. Ставший не таким наглым и бессовестным вроде-бы-прораб побежал давать команды. Кое-где еще визжали бензопилы - рабочие расчленяли поваленные ими деревья на части.


Собираемся ехать в УВД. Я и двое избитых - Павел Шехтман и Семен Колобаев. У Павла ЧОП-ы отобрали и разбили мобильный телефон. Семена жестоко избили, бросили в лужу.


Гриша убедил милицию вместе с нами проводить в УВЛ троих ЧОП-овцев, активнее других участвовавших в налете. Один из них тут же стал интересоваться у полицейского так, будто они старинные друзья: "Ну чо, мы наверное пишем на них какие-то ответные иски?" Ему ответили, что там все объяснят.


Снова едем в УВД. По дороге, как ни странно, завели речь о политике - на следующий день Семен собирался вступать в партию, давно им присмотренную. Затем зашла речь о левых и правых, об Эрихе Фромме, авторитаризме и тоталитаризме, печальной истории ельцинской и путинской России...


И вот мы на месте. У Семена выпадают волосы - он говорит, что такое бывает у него от сотрясений мозга. Говорит, слегка заплетаясь. Его висок тоже "украшает" огромная ссадина с пятнами йода.


Затем пришлось долго ждать. Снова показался Голдобин, и первым делом стал, щедро декорируя речь матерной бранью и оскорблениями в наш адрес, говорить, что все разрешения ему показаны и че мы вообще сюда приперлись. Семен и Павел говорят, что избиты. Голдобин проявил уже больше интереса, но матерщину в стороне решил не оставлять. О телефоне даже слышать что-либо отказался - а где документы, что это телефон Павла? Павел парирует - а если у него украли бы кошелек с деньгами - тоже надо было показывать документы на кошелек и на деньги? Чем кончился спор, я так и не понял.


Семен чувствует себя все хуже. Просит стакан воды.


Далее последовал новый спор с Голдобиным. Точнее - выслушивание всех его "лесных тезисов". Судя по всему, в мире, где живет начальник УВД №2, нет созданий хуже, чем эти самые защитники леса. Из-за меня сегодня в реанимации, якобы, умер человек. Ведь пока реанимация его везла, Голдобин был занят изливанием на мою несчастную голову всего, что думает о нас-бездельниках. Из-за нас, дебилов, которым нечего делать, в УВД уволили 18 человек. Якобы, все они желают с нами рассчитаться за это. Как им кормить семьи из-за нас? Я отвечаю, что, если эти люди действительно пострадали за честность и неподкупность, готов помочь материально. Работаю полную неделю и зарабатываю, скажем прямо, гроши - но для такого случая найду.

Нас было трое, и наседали на нас, тесня в угол, тоже три работника полиции. Все, как один, упитанные, коренастые, с весьма не тонкими цепями на шеях.


Начальник УВД тоскует по советским временам, "когда был порядок". А дебилоидов вроде нас, которым нечем заняться и которые порядок нарушают, при "порядке" расстреливали или ссылали. Спрашиваю, не беспокоит ли его то, что этот "порядок" зиждился на костях, слезах, крови, на замученных и убитых невиновных людях. Нет, не беспокоит - ведь они тоже "нарушали порядок". А вот он никогда не нарушал. И не будет.

Тут меня вновь задело за живое. Вспомнил рассказы отца о его детстве, улицах Москвы и о моем деде, которого я так никогда и не видел. Спросил Голдобина, на представителя "правильного порядка": что именно нарушали герои, вернувшиеся с Великой Отечественной инвалидами? Лишившиеся рук и ног, которые им должны были бы целовать спасенные героями московские бюрократы. Сделанные нищими калеками, а затем и вовсе отловленные, словно бездомные животные, и сосланные помирать в самые глухие и всеми забытые места. Дедушка, к счастью для меня, выслан не был. Но инвалидов никто не желал брать на работу, и поиск хоть какой-то возможности заработать занял много лет, проведенных в нищете. А затем заставил уехать очень, очень далеко. Но все это я знаю только из отцовских рассказов.


В чем виноваты те люди перед голдобинским "порядком"? Ответа так и не было.


Говорили и о праве.


Голдобин наседает - вот, разрешение на строительство есть. Вот (рисует на бумажке), полоса земли продана и деревья на ней рубят, будут класть асфальт. А что должны быть порубочные билеты, разрешения на вырубку - это какая разница.


"Вы с вашим якобы юридическим образованием, - говорит Голдобин, - должны понимать, что закон обратной силы не имеет, ведь деревья уже все равно срубили."


Он с его высшим юридическим, институт МВД, это знает.


Прошу не оскорблять меня.


Я отвечаю: "Вот, допустим, вы купили машину. Что, на права сдавать в таком случае уже не надо? Машина-то уже ваша".


Нет ответа. В итоге написал заявление, указав, что предусмотренных Постановлением № 256 Главы г.о. Химки порубочных билетов и разрешений, о которых говорит статья 22 Закона "Об обеспечении чистоты и порядка на территории Московской области", нет.


Нас с Павлом выпроводили на улицу - ждать талоны и направления на освидетельствование. Пока сидели и расхаживали снаружи, нервы мои окончательно сдали. Конечно, я не кинулся рыдать, облокотившись о стену. Нет. Но почувствовал бесконечную, смертную тоску и усталость. Эти два чувства, как фурии, окружали еще с утра - а сейчас поняли, что их время пришло.


Но я помнил слова Евгении Чириковой, сказанные еще в обед по телефону: да, это ужасно; но деревья можно высадить, лес можно отбить - главное не сдаваться. Я повторял их с тех пор.


А еще я вспомнил людей, которые держали сегодня оборону, стояли за родной Лес против обезумевших от сознания своей безнаказанности охранников и рабочих.


Химкинский лес дал много горьких уроков. Помимо моего желания научил ненавидеть. Научил и отбрасывать ненависть в сторону, оставлять эмоции и напряженно, холодно и быстро думать.


Но есть и светлые уроки, данные Лесом. Лес научил меня любить. Искренне, сильно, до самых глубин души. Любить и доверять. Испытывать неземную радость при виде друзей, идущих навстречу. Чувствовать всепоглощающее счастье о того, что можно хотя бы стоять рядом с этими смелыми, честными, образованными и совестливыми людьми. Любить и всегда хранить этот огонек в глубинах сердца, там, куда не залезут никакие сволочи и мошенники.


Часть из этих мыслей я рассказал тогда Павлу, чувствуя, как глаза жжет и они становятся влажными.


А еще вспомнил, как Маркс писал: железная дорога, по которой никто не ездит - лишь потенциальная железная дорога. Человек, который не поступает и не живет по-человечески, продолжил я мысль, это лишь возможность человека.


Я много видел людей, которые этой возможностью по тем или иным причинам не пользуются. Это меня надломило. Я сам был таким.


Пока не пришел в Химкинский лес и не увидел, как что может быть иначе. Хотя это лето и было самым кошмарным в моей жизни - признался я Павлу - но оно и одно из самых счастливых в моей жизни, ведь я прожил его не просто так, но старался жить и поступать, как человек. Смотря на своих друзей, учась у них.


Спасибо вам за все это. Огромное спасибо.


* * *


Между тем, Солнце давно успело сесть. Небо все более темнело. Зажглись фонари.


Едва мы вслух забеспокоились, что Семена нет - он вышел наружу из-за железной двери. Полицейские взялись за него по-особому. Ему становилось все хуже. Хотели отмахаться от него всеми силами. Например, послать в больницу - и пусть уже оттуда телеграммой вызывают сюда. Заявление вообще отказались принимать, так как у избитого не оказалось с собой документов. Позже Семен рассказал, что забыл их дома, откуда спешно выбежал, едва узнав о рубке. Помню, как работник полиции говорил - дескать, пусть уходит в больницу, а то вдруг прямо тут сейчас помрет. "Зато успеет сказать, кто его избил," - возразил, точь-в-точь повторяя нападку, весь день звучавшую в мой адрес со стороны Голдобина.


Дождались талонов, попутно успев слегка перекусить, стоя на асфальте перед УВД.


И вот мы уже идем к остановке. Друзья поехали в травмпункт - я быстрым шагом рванулся в Лес, в лагерь. Кончились освещенные фонарями улицы со случайными пешеходами. Началась темень лесной дороги. Встретил Кирилла, весь день державшего оборону. Мы даже слегка напугали друг друга - я от неожиданности схватился за трость и отшатнулся на согнутых коленях, он направил мне в лицо фонарик.


В лагере все тихо. Приходили злые ЧОП-овцы, завязалась, но быстро улеглась потасовка. Иду дальше по темному лесу. Встречаю впотьмах Сергея, прошу его подождать и бегу в лагерь забрать вещи.


Там, где раньше стояли деревья, теперь высились пни. Кругом лежали поваленные дубы, и березы. Среди этих руин высились пережившее нападение палатки. Горел костер, вокруг которого стояли люди.


Забираю сбереженные Женей (спасибо большущее!) вещи, иду обратно к ждущему на тропинке Агееву. Вместе добираемся в город.

Сережа дал мне листовок. Конечно, никто не ждал всего этого именно сегодня.


Но, как я сказал тогда другу, лагерь не разогнан и не разбит. Да, он пережил налет и выглядит, как после бомбежки, как Сталинград. Когда у нас там были бои? 1942-43-й, отвечает Сергей.


Значит, дальше только Берлин.


И почти что последнее. То, о чем успел поразмыслить, добираясь домой на троллейбусе.


Приготовьтесь, сейчас будет особенно занудно.


Я называю эти заметки "Страна победившего фашизма". Фашизмом я здесь называю такое устройство и такой способ мышления, при котором есть лишь одна ценность - власть. Власть во имя власти. Власть, при которой один человек или сто человека, тысяча человек стоят в самом низу пищевой цепочки армии людоедов и ничего не значат для них.


Но есть и другое хорошее название - холуекратие. Власть холуев. Власть, установившаяся лишь потому, что это допустили и приняли очень много людей. Тех, кто смотрят, как на недочеловеков, на каждого, кто не носит форму, не имеет служебных обязанностей, даже мерзких и противозаконных. Тех, кто любит "порядок" и готов списать ему любые злодеяния, пока не вынужден будет "нарушать" его сам.


Я не политик и не политолог, не писал об этом диссертаций и не выступал с докладами, позволю себе высказать свою наивную мысль: холуекратический режим сойдет на нет только тогда, когда лишится главного ресурса. Денег? Нет. Нефти? Тоже нет. Холуев.


Лес рубили. Люди стояли - кто с ухмылкой, кто с безразличием, кто с озлобленностью, кто насмерть, кто на своем...


День выдался жарким. Душным. Гнусным.


Но вот темное ночное небо заволокло тучами. Я широко открыл окно, и увидел, как окрестные дома стали нечеткими, в свете фонарей заблестели тонкие черточки, лужи на асфальте покрыла рябь и все звуки перекрыл монотонный шум. Шум начавшегося дождя. Шум, который можно слушать бесконечно.


Subscribe

promo ecmoru april 26, 2013 21:07 Leave a comment
Buy for 50 tokens
Разместите у нас свою информацию!
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment