ecmoru (ecmoru) wrote,
ecmoru
ecmoru

Category:

Алексей Яблоков: «Защита лесов – это инстинкт самосохранения». ИНТЕРВЬЮ

Газета "Новые известия" взяла интервью у академика РАН, эколога, члена партии "Яблоко" Алексея Яблокова. 

«Защита лесов – это инстинкт самосохранения»

Советник РАН, эколог Алексей Яблоков

АЛЕКСАНДР КОЛЕСНИЧЕНКО

В минувшие выходные жители подмосковного Жуковского митинговали против вырубки Цаговского леса – одного из восьми, которые в ближайшее время планируется вырубить в Московской области. Леса в Подмосковье находятся в критическом состоянии, и все же нынешнее время наши потомки будут вспоминать как экологически благополучное, прогнозирует в беседе с «НИ» советник Российской академии наук и председатель фракции «Зеленая Россия» партии «Яблоко» Алексей ЯБЛОКОВ. По его словам, компенсационное озеленение невыполнимо и бесполезно, разделение лесов дорогами приводит к их гибели, а коттеджные поселки наносят природе гораздо больше вреда, чем городские многоэтажки.

– В Подмосковье в связи с прокладкой дорог запланирована вырубка сразу нескольких лесов, в том числе Химкинского, Цаговского, Подушкинского. Как это повлияет на экологию?

– Плохо повлияет. В советское время вокруг Москвы на 35–40 километров был пояс лесов. И распоряжалось этими лесами руководство страны, а Московская область без разрешения не имела права там ничего делать. После распада СССР подмосковные власти явочным порядком это положение изменили, и лесопарковый пояс стал катастрофически сокращаться.

– Сколько вырубили?

– Точных данных по вырубке нет, их скрывают, потому что эта сфера одна из самых коррупционных. Мы много лет просим расшифровать снимки из космоса и сравнить, где 20 лет назад были леса и где остались сейчас. Этого не делают. Когда строится коттеджный поселок, в документах пишут, что они сохраняют деревья, и территория проходит как озелененная, а не как вырубленная. Но счет уничтоженных лесов идет на тысячи гектаров. А это сотни тысяч тонн невыработанного кислорода и непоглощенного углекислого газа. Если перевести в заболевания, то вырубка каждого гектара леса в Подмосковье – это десятки ежегодных дополнительных смертей в Москве и в прилегающих районах. Защита лесов – это инстинкт самосохранения!

– Если вырубается не весь лес, делается просека шириной в сотню метров, насколько это катастрофично для экологии?

– Здесь нельзя считать по гектарам. Когда лес разделяется просекой, он перестает существовать как экосистема. Не бегают зайцы, не ходят лоси, не прыгают лягушки. Проложенная через лес дорога – это не минус три гектара из трехсот. Это убийство леса.

– Был один лес в 300 гектаров, стало два по 150. Почему там не могут бегать зайцы и прыгать лягушки?

– Потому что если кусочки экосистемы изолировать, она разрушается. Для животных дорога – непреодолимое препятствие. На Западе с этим столкнулись давно и пришли к выводу, что разрушенные целостности надо восстанавливать. Сначала делали подземные переходы для зверей, но живность в эти переходы не пошла. И теперь стали делать переходы сверху. Дорога проходит в искусственном туннеле, а над ней – холмик шириной метров 150. Вот тогда пойдут и олени, и лисы, и зелень будет расти. Но это стоит безумных денег.

– В России где-то такое есть или планируется?

– В нашей стране нет ни одной дороги, проходящей через леса и сделанной так, как требуют экологи. И делать не собираются. Ведь почему прокладывают дороги именно через леса? Потому что кадастровая стоимость леса в тысячи раз занижена, и легче вырубить и заплатить государству, чем расселять пригороды.

– Вы говорили, что вырубка просеки разрушает экосистему леса. Но разве в подмосковных лесах экосистема уже не разрушена? Животные почти исчезли, многие растения – тоже.

– Подмосковные леса находятся в критическом состоянии. Но говорить, что раз все нарушено, то давайте еще дорогу сделаем – это как выбить табуретку из-под висельника.

– Леса в Москве и Подмосковье вырубали веками. Боровицкие ворота в Кремле названы в честь бора, который начинался за ними...

– Вырубали, но восстанавливали. И в царское время, и в советское. В этом заключается лесное хозяйство: ускорять восстановление леса, чтобы потом его снова можно было рубить. Московская область и весь центр России – это на 90% вторичные леса, которые были выращены на месте вырубленных.

– Почему тогда нужно бояться нынешних вырубок?

– Потому что нынешние вырубки делаются для дорог. Они запечатывают землю асфальтом. Если бы просто оставляли голое пространство – это нормально и даже полезно. Там изменится растительность, в просеках начнут гнездиться тетерева и куропатки, увеличится разнообразие.

– Вырубленное обещано компенсировать посадками в других местах.

– Компенсационное озеленение ничего не приносит. Если вы вырубили просеку под дорогу, посадка такого же числа молоденьких деревьев или даже в десять раз большего в другом месте этот лес не восстановит. Когда вырубали Химкинский лес, говорили: «Не бойтесь. Мы вырубим 30 гектаров, но 50 гектаров посадим где-то в другом месте». Где они их посадили? Нигде.

– А если бы посадили?

– Это невозможно. Нет в окрестностях Химок 50 гектаров, которые можно было бы засадить. Все уже растащено. Если бы подмосковные власти смотрели на 20–30 лет вперед, они бы сделали схему развития региона: здесь мы вырубаем, здесь – прибавляем. Но такой схемы нет! До принятия нового Лесного кодекса в 2007 году были схемы лесоустройства, в которых планировались вырубки и посадки: в это пятилетие – здесь, в это пятилетие – здесь. Леса же не бесхозные. Они, как и водоемы, принадлежат государству. В 2007 году схемы лесоустройства пошли под нож, лесхозы ликвидировали, а леса передали в аренду на 50 лет с расчетом, что арендатор будет о лесе заботиться.

– Арендаторы заботятся?

– Нет, не заботятся. Они – жадные. Сейчас вырубают как: приходит харвестер, машина с большими руками, цап-цап, поломали все, что растет, и ушли. Такая варварская вырубка будет захламляться и гореть, потому что просеки не чистят от хвороста и валежника. Если просеку очистить и засадить, новый лес мы получим лет через 30–40. А нынешние вырубки будут восстанавливаться в разы дольше. В естественных условиях лесосека вначале зарастает мелкими лиственными породами, потом – крупными лиственными и только потом, лет через 120, вырастет хвойный лес.

– Сколько лесов нужно сохранить в Подмосковье для нормальной жизни?

– Расчеты сделаны давно: к природоохранным территориям нужно отнести 30% площади. Сюда входят и леса, и поймы водоемов. И обязательно нужны коридоры, которые бы это соединяли. Сейчас в Подмосковье по документам лесом покрыто 43% территории. Экологи считают, что на самом деле около 40%. Но это если считать всю Московскую область: и за сто километров, где лесов еще прилично, и ближнее Подмосковье. А в пределах бетонного кольца площадь лесов уже составит 20%. То есть мы уже перешли границу, до которой территория может устойчиво развиваться с природной точки зрения. Кстати, в Европе за последние 10 лет площадь лесов увеличилась. И в Китае увеличилась. Там тратят на восстановление лесов большие деньги.

– Насколько успешно российские экологи защищают леса?

– За пределами столицы – ноль эффекта. В Москве протестным группам против вырубки скверов удавалось побеждать процентах в 15 случаев. Но для этого приходится браться за руки и говорить: «Не дадим рубить. Нам наплевать, что решение принято. Мы уничтожим технику». То, что сейчас называют экстремизмом.

– Евгении Чириковой удастся отстоять Химкинский лес?

– Обаяние Чириковой не способно победить зверства властей. В Москве бороться легче. Тут много людей, и сквер защищают всем двором, а в Подмосковье на защиту леса выходят только активисты. Хотя жителям Троицка, который вошел в состав новой Москвы, пока свои леса защитить удавалось. Другой пример – Пущино, где выбирают в местную власть экологически настроенных людей, которые не дают разрешения на строительство, если это связано с вырубкой.

– Чем ситуация с лесами вокруг других крупных городов отличается от Подмосковья?

– Вырубают везде. Только вокруг Москвы в основном ради того, чтобы строить, ради земли. А в других местах – на Урале, в Сибири, на Дальнем Востоке – огромные вырубки делают для того, чтобы нелегально торговать древесиной. 

– Как в Москве с зелеными насаждениями?

– 20 лет назад на москвича приходилось 22 квадратных метра зеленых насаждений, сейчас – 16. Правда, число москвичей с тех пор увеличилось. Когда из Москвы выводили предприятия, эти пустоши могли бы превратиться в парки и скверы. Но почти ничего не превратилось. В лучшем случае – в газоны. Кстати, в Москве раньше действовало постановление, запрещающее запечатывать почвы, закрывать их асфальтом. А когда позже расширяли парковки, про это постановление забыли. И в районе Академический, где я живу, мы потеряли шестую часть зеленых территорий. А компенсационное озеленение в городе – это когда вырубят 500 деревьев для стройки и посадят 500 маленьких прутиков у черта на куличках. В моем квартале и в окружающих деревья убавились, а прибавились в нескольких километрах, где я не бываю. Компенсационное озеленение – это для чиновников, а не для жителей.

– Леса в Подмосковье могут вообще исчезнуть?

– Вообще не исчезнут. Сейчас развивается коттеджное строительство, а люди едут в коттеджи и начинают вокруг сажать зелень, потому что в этом и прелесть жизни за городом. Деревья останутся. Но экосистема будет уничтожена. Жизненная емкость среды уменьшится. При равной площади продуктивность естественного луга в тысячу раз больше, чем продуктивность газона. Зелень вроде будет, но кислорода окажется во много раз меньше. Кроме того, мировой опыт свидетельствует: субурбанизация, освоение пригородов малоэтажным строительством оказалось экологически гораздо более опасным, чем многоэтажное компактное строительство при сохранении кругом больших нетронутых зеленых насаждений. Есть понятие «экологический след», и от живущего в городской многоэтажке этот след меньше, чем от живущего в загородном коттедже. Потому что увеличивается площадь дорог, потребление бензина, выброс мусора и множество других показателей. Хотя, границу, которая позволила бы сохранить природное равновесие, мы перешли еще в 60-е годы. И с точки зрения отдельного человека, ничего безнадежного нет. Другое дело, что врожденных уродств у детей станет не 0,3%, как в здоровой популяции, а 3% или 4%. Выкидышей – не пять на тысячу забеременевших, а 50, а потом и 150. И через пару поколений наше время будут вспоминать как экологически благоприятное. Хотя и сейчас чтобы найти благоприятные условия, нужно отъехать от Москвы километров на 150, не меньше. 

Subscribe

promo ecmoru april 26, 2013 21:07 Leave a comment
Buy for 50 tokens
Разместите у нас свою информацию!
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment